Рӯзнома зиёд, "Тоҷикистон" яктост!

Хошим Гадо: Искусство -это мое призвание, искусство –это моя жизнь

Хошим Гадо, — актер театра и кино, режиссёр. Заслуженный артист Таджикистана, Народный артист Таджикистана, Народный артист СССР, лауреат Государственной премии имени Рудаки, профессор, почетный доктор наук, лауреат ордена Таджикистана «Звезда Президента РТ», самозабвенно служил театру и кинематографу около 60 лет, раздавая гениальный талант почитателям высокого искусства. Хошим Гадо получил наилучшие отзывы мировых театральных специалистов: критиков, режиссеров, знаменитых актеров, деятелей культуры. Получил широкое признание многочисленных поклонников когорты мирового кинематографического искусства, прославляя школу актёрского мастерства Таджикистана на весь Мир.

Отвечая на различные вопросы редакции столичной газеты, Хошим Гадо, задумчиво прикасается к быстротечному времени прошлых лет, повествуя историю своего детства, юности и становления великого актера и режиссера.

— Хошим Гадо, расскажите о своем детстве, именно, будучи родом из детства, вы, в том далеком времени, обрели для себя стойкость, смелость, упорство и силу характера. Думаю, что не ошибусь, если предположу, что, именно, эти качества вам сопутствуют всю вашу жизнь. 

— Я родился и вырос в городе Кулябе. Моя мама умерла, когда я и мой младший братик были еще совсем маленькими. Вскоре, отец женился на другой женщине, и в нашем доме появилась мачеха. Она оказалась бездетной, оттого была грубой и сварливой. Когда началась война, как и многие воины Советского союза, отец наш ушел защищать Великую Родину. Детство было голодное, мы с братишкой собирали хворост и огромными тюками тащили в дом.  Еды, конечно, не было, питались тем, что придется съесть, бывало и такое, иногда кормились отходами фруктов и овощей на базаре. Мы с братиком ночевали на протертой овечьей шкуре, которую расстилали недалеко от входных дверей, дальше мачеха не пускала.  Было холодно и голодно. Я обнимал маленькое, худенькое тельце братика, пытаясь согреть его своим дыханием. Но голодный малыш чуть слышно плакал, прося у меня немного хлеба… Сквозь слезы я обещал ему утром сходить к соседям и попросить для него кусочек хлеба, но до утра он так и не дожил. Ночью мой братик умер. Я обнимал холодное, безжизненное тельце братика, рыдая, пытался вдохнуть в худенькое тельце кусочек моей жизни, но, всё было тщетно.  Я понимал, что прощался с ним навсегда.

-Хошим Гадо, что для вас война? Вы, представитель поколения, которое реально переживало это сложное время.

 Война -это ужасное общечеловеческое горе, война- это кровь, смерть. Нет ничего страшнее чем, война и голод… Никому не желаю пережить то, что пережило наше поколение.

 В лихие 90-ые годы для Таджикистана, под мудрым руководством талантливого вождя нации, Эмомали Рахмона, была локализована гражданская война и это огромная заслуга нашего Президента. Мы, таджикский народ, благодаря мирному решению международных и внутригосударственных вопросов, нашим лидером и вождем, живем под чистым, мирным небом в добрососедских отношениях с дружественными соседскими государствами.

-Какие яркие воспоминания оставили вам школьные годы?

— Я вырос беспризорником, свободным, не воспитанным подростком. Своей матери я не помнил, отца забрали на фронт, так что сам по себе вырос. Да, я вспоминаю свое детство, когда зимой я бегал школу босиком, перепрыгивая через замерзшие лужи и снежные горки, крепко держа подмышкой свои книжки и тетрадки. Учитель вызвал меня к доске, увидел, что я босиком, ударил меня по лицу так, что кровь брызнула у меня из носа и заорал: — Иди сейчас же домой, и чтобы больше я не видел тебя босым! Это были послевоенные годы, когда все мучились, голодали, кое-как одевались. Мамы у меня не было, а мачехе было все равно во что я одет и обут.

 Отец после фронта был молчаливым и не обращал на меня никакого внимания. Но, учитель-то не должен был бить меня, причём, с силой, по лицу. Прошло время, я окончил среднюю школу и получил аттестат зрелости.

— Хошим Гадо, после окончания школы вы выбрали ГИТИС или ГИТИС выбрал вас?

 — Я мечтал стать летчиком, еще свежи были в памяти рассказы отца-фронтовика о боевых дорогах, еще не забыты были книги о летчиках Чкалове и Водопьянове. И планер, сделанный своими руками уже взмывает в манящую синь…  Но, получилось так, что я, неожиданно для себя и своих родителей поступил в театральный институт в Москве. Комиссия отбирала ребят для учебы «на артистов», в парке. На сцене летней эстрады попросили ребят перейти через  воображаемую реку. Ребята растерялись, а я согласился, крикнув: «Я смогу!». Я вышел на сцену долговязый и смешливый, стал поднимать штанины, словно, готовясь перейти вброд быстротечную речку, носком пробуя воду: холодна ли. И, словно лавируя между камнями, пошел по сцене, имитируя горную речку и себя с кувшином на плече. Театральный этюд был сыгран с достоверной убедительностью, экзаменаторы поняли: — надо брать. Таким образом, мальчишка из глубинки, который даже понятия не имел об артистах и режиссёрах, стал студентом театрального ВУЗа в г. Москве. Я увидел игру замечательных советских артистов на сценах московских театров, я впитывал в себя все: драму, балет, оперу и готовился к самостоятельной работе. После окончания театрально института закончил высшие режиссерские куры в Москве, дебютировал как режиссер-постановщик в театре музыкальной комедии в Ленинабаде.    

— Какие яркие воспоминания напоминают вам студенческие времена?

—Мои однокурсники так говорили обо мне: — Самый высокий в институте, худющий, медленно ходит большими шагами, всегда с открытой книжкой в руках (чаще всего это «Гамлет» Шекспира), –это юный Гадоев, ученик великих педагогов, О.И.Пыжовой и Н.П. Охлопкова. Жил на стипендию, недоедал, как и все остальные студенты, но в обучении профессии я всегда стоял на твердом хорошем месте. Актерские способности высоко оценивались моими педагогами, работа со мной им нравилась. Только экзамен по вокалу я, однажды, чуть не провалил. В течении полугода я разучивал песню «Сулико», старенькая пианистка мне уже сказала: «Родной, дорогой, не надо петь, не надо», у меня ничего не получалось. Начался экзамен по вокалу.  В большой аудитории я стою на сцене, высокий стройный, как тополь, В зале экзаменаторы и студенты, которые пришли за меня переживать, некоторые просто, посмеяться. В зале стали шептаться и хихихать «Ну, сейчас споём!»  Пианистка сыграла вступление, я запел, но, ничего не получилось, все собравшиеся в зале, и строгие педагоги стали смеяться аж до слёз. Затем, не знаю, откуда, взялся у меня нежный голос, как будто, кто-то другой сидел у меня внутри.  Я открыл рот и плавно запел колыбельную песню. Студенты с раскрытыми ртами слушали меня, преподаватели задумчиво не сводили с меня глаз. Колыбельная спета, но в зале было тихо-тихо. И вдруг — гром аплодисментов, аплодировали все, я понял, что экзамен по вокалу сдан.

— Стипендию вы получили, значит, голодный «лев» вам не угрожал?

-Вы понимаете, молодой организм требовал питания, а студенческая стипендия не позволяла, есть по-человечески. Однажды, в Москве, я встретил мужчину в кулябской цветной тюбетейке. Поговорили, он пригласил меня пообедать с ним, и повел меня в ближайшую столовую. Спросил, где я учусь, и смотрел, как я молниеносно истребляю рагу баранины. Я был благодарен судьбе за встречу с земляком и не забыл тот самый случай, проявления доброты.  Прошло много времени, я приехал в Куляб и нашел этого дядьку. Пригласил его в местный ресторан и заказал ему 40 порций разных блюд. Он недоуменно смотрел на меня…  Затем, я напомнил ему встречу в Москве, в 1957 году и тощего студента, которого он тогда накормил.  Я угощал его, приговаривая: «Кушайте на здоровье, пусть в вашей семье всегда будет мир, здоровье и полный дастархан всякой еды». Он вспомнил меня, хлопал себя по бокам, по голове, приговаривая: «О! Я-Осёл. Тогда у меня были полные карманы денег, я мог дать ему 100-200 рублей, сейчас он отдал мне в 40 раз больше. О! Я-Осёл!». Я никогда не забуду доброты тех людей, которые в трудную минуту протянули мне руку помощи, дали мне кусок хлеба и накормили, чем могли.

— Хошим Гадо, в киноискусстве вы сыграли более 30 ролей персонажей различных амплуа. Были ли интересные моменты на съемочной площадке, которые до сих пор остались в вашей памяти?

— Моментов, конечно, было много. На съемках фильма «Красные пески», киностудии «Белорусьфильм», я играл роль главаря басмачей Муминбека и долго не стрелял в командира Красной армии, привязанного к дереву с завязанными глазами. Я громко кричал и допрашивал командира, пытаясь узнать: сколько у них оставалось лошадей и воинов, но командир молчал. Режиссер фильма Борисов кричал мне: «Ну, нажми на курок, стреляй в голову пленного!». Но, какой-то голос мне подсказал: «Не стреляй». После очередного требования режиссера я выстрелил в землю. Когда я глянул на дыру в земле, я ужаснулся! Из отверстия в земле извлекли пулю и показали режиссеру, он потерял сознание. Ему дали минеральной воды, он пришел в себя, съемки фильма продолжались. Но по сей день ни в Минске, ни в Таджикистане не выяснили, как эта настоящая пуля оказалась в обойме пистолета.

-Хошим Гадо, ваш Сухроб, и эта драматическая схватка с богатырем Рустамом, символизирует буйство сил зла, которым удается скрыть от героев правду. Прозрение Рустама, горе матери, истинно, трагедийны. Мысль о враждебности войны человечеству становится лейбмотивом фильма. Как вы обрели Сухроба?

— Необходимо отметить, что, прежде, Б.Кимягаров, предложил мне эпизодическую роль (Дива), но я отказался. Я сказал, что хочу сыграть роль Сухроба. Кимягаров ответил: «Какой же ты Сухроб?». И он был прав. Я всегда был голоден, не обутый, не одетый, условий для нормальной жизни не было. Чтобы соответствовать богатырю, я достал 32-х кг. гантели и стал заниматься, накачивать мускулы. Спустя время, на съемочной площадке я опять встретил Б.Кимягарова и попросил его надеть на меня костюм Сухроба. Меня одели, обули,  провели кинопробу и утвердили на роль Сухроба. Хотя на кинопробу для этой роли съезжались 12 претендентов из всего советского союза. В 1972 году я стал лауреатом Государственной премии Таджикской ССР за создание образа Сухроба в фильме «Рустам и Сухроб».  

-Хошим Гадо, говоря о сценическом искусстве, в котором вы проработали более 60 лет, говоря о ваших накопленных знаниях, которые так нужны современному поколению, вы, как говорил великий классик- «пятитесь назад», и не участвуете в воспитании современной молодёжи.  Ибо, посредством театра, человек познаёт тонкости жизни, учится общаться с людьми, перенимает все лучшее и достойное для себя. Необходимо отметить, ваша деятельность режиссера и актера носит общечеловеческий и вместе с тем национальный характер. Почему вас нет на сцене театров?

-В работе я был как конь, несущийся вперед. Не было времени наблюдать, как белеют мои виски, как морщинки расписывают моё лицо. Я всегда спешил, и, оказалось, доскакал до финиша, искусственно созданного мне людьми, не понимающими в моей профессии. И на всем скаку остановили меня. Я озирался, не понимая, почему я должен остановиться? Я полон сил и энергии, у меня еще полно планов, которые я должен воплотить в жизнь. А мне говорят: -Стоп, возраст… Театр и кино были моими двумя шлангами с кислородом, которыми я дышал и жил, я был верен своей стране и своему народу. Но, нашлись черные силы, которые отобрали у меня преподавание в институте. И даже, гримерную в театре- где я переодевался, гримировался, входил в роль, а после спектакля приходил в себя.

— Как же так? Вы были почти первым преподавателем института искусств со дня его открытия и на протяжении 40 лет занимались педагогической деятельностью.  За это время, вы выпустили 15 курсов. Вами воспитаны заслуженные и народные артисты Таджикистана. Это народные артисты: С.Касымов и С.Касымова, У.Раджабов, И.Абдурашидов, Б.Миралибеков,  А.Назриев, М.Махмадиев, Х.Нобоваров, и много других заслуженных артистов республики. Ваше богатырское здоровье, сила духа и наработанный педагогический опыт позволяют вам формировать профессиональные качества национального актера.  Профессор, почетный доктор наук РТСУ, педагог-психолог, отличник Министерства культуры СССР, кавалер ордена «Звезда Президента», Вы, просто, необходимы в воспитании нового поколения молодых артистов, по призванию и зову души.

— Если бы мне дали курс студентов для внедрения нового метода обучения их актерскому мастерству с нового учебного года, чтобы воспитать в них настоящих национальных актеров 21 века нового уровня, я, воспрял бы духом, и возродился бы вновь из серого пепла.

 — Это не правильно, что вас отстранили от театра и педагогической деятельности, ссылаясь на ваш возраст. Ибо, актер и сцена —  это неделимая субстанция. Владимир Зельдин, например, в сто один год выходил на сцену, прекрасно играл роли, пел и танцевал. Известный русский актер Олег Табаков, будучи в почетном возрасте говорил примерно так: «Если мне перестанут платить в театре, я буду сам платить театру, чтобы творить и жить на сцене».

— Я возмущался, я страдал от бездействия, я искал выход…, но, по стечению обстоятельств, оказался за дверью. Между тем, где бы я ни играл, на сценах мировых театров я всегда представлял культуру и искусство моего народа, моей страны- Республики Таджикистан. Приведу самый последний пример. К юбилею А.Рудаки, я, как режиссер, по настоятельной просьбе руководства, поставил спектакль «Рудаки», который в последующем, на международном фестивале занял первое место. Постановку отметили диплом лучшего спектакля, я был одарен призом и дипломом лучшего режиссера фестиваля.

— Чем сейчас занимается гениальный актер и режиссер, Хошим Гадо?

— Сейчас, я, Народный артист СССР, Народный артист Таджикистана, Почетный доктор наук, профессор искусства, как король Лир, изгнан из своего богемного дома и вынужден был перевоплощаться в простого «писаку». Написал уже более 200 книг, об актерах, драматургах, о писателях, о художниках, о своих коллегах из других стран, я не считаю себя учителем, я до сих пор считаю себя учеником. Читайте, и вы убедитесь лично.

Нелли Дейнарович

Акс, видео, хабарҳои ҷолибро фиристед: Viber, Whatsapp, IMO, Telegram +992 93-111-08-61


Все комментарии

Станьте первым, кто оставит свой комментарий.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.